Обрядовая песня рыбаков

Когда лосось идёт на нерест и вода в Амуре начинает пахнуть иначе — немного горьче, немного острее — нанайские рыбаки собирались у берега ещё до рассвета.

Старший из рыбаков вставал у воды и пел. Не громко — голос должен войти в воду, а не улететь по ветру. Остальные стояли за ним и слушали.

Вот слова этой песни — не точный перевод, потому что точный перевод убивает такие слова. Только смысл:

Вода большая, вода тёмная. Мы пришли к тебе с пустыми руками и с полными сердцами.

Ты кормила наших отцов и их отцов, и тех, кого мы не помним по именам, но чья кровь в нас.

Рыба идёт в тебе — не наша рыба. Твоя рыба. Она живёт в тебе и умрёт в тебе, и снова вернётся. Мы просим только взять немного — для детей, для стариков, для тех, кто не может сам добыть.

Не за жадность мы просим. За жизнь.

Первую рыбу, которую поймаем, — вернём тебе. Чтобы ты знала: мы помним, откуда берём.

После песни старший рыбак опускал руку в воду — просто ненадолго, ладонью. Говорил: прикасаюсь к тебе как к живому. Потому что ты живая.

Потом рыбачили.

Правило было строгое: первую рыбу — всегда обратно в воду. Всегда. Даже если она огромная, даже если самая красивая. Это не потеря — это плата. Без платы нет разговора, а без разговора нет и рыбы.

Молодые иногда спрашивали: зачем? Рыба же не понимает.

Старики отвечали: рыба не понимает. Но Тэму — Хозяин реки — понимает. И смотрит.

И когда смотришь на реку перед тем, как забросить сеть, и говоришь спасибо заранее — это не суеверие. Это уважение. А уважение в мире природы работает лучше любой хитрости.