Сказка о северном олене

Омрын жил с матерью на краю тундры. Отец ушёл на охоту три года назад и не вернулся. Мать болела. Еды было мало — совсем мало.

Однажды поднялась такая пурга, что стен яранги не было видно. Омрын сидел внутри и слушал, как воет ветер, и думал: может, завтра станет лучше.

Утром пурга чуть утихла. Омрын вышел и увидел в снегу оленёнка. Маленький, совсем один, дрожащий. Нога у него была вывихнута — видно, упал и не мог встать.

Омрын мог взять его и принести матери — мяса хватило бы на неделю. Он стоял и думал об этом.

Потом вправил оленёнку ногу — как умел, как видел однажды у старого охотника. Принёс в ярангу. Отогрел. Дал воды.

Оленёнок лежал тихо и смотрел на мальчика большими тёмными глазами.

Через три дня нога зажила. Омрын вывел оленёнка наружу. Тот постоял, потопал ногой, убедился, что держит. И побежал в тундру.

Омрын смотрел ему вслед. Мать спросила из яранги:

— Ты отпустил его?

— Да.

Мать помолчала.

— Правильно.

Через две недели — в ясный день, когда снег блестел как разбитое стекло — Омрын вышел и увидел стадо. Пятьдесят оленей стояли у яранги, тихо, спокойно. Среди них — тот оленёнок, уже не хромающий. Рядом с ним — старик в белых одеждах, которого Омрын раньше не видел.

— Это мой сын, — сказал старик. — Ты помог ему. Я привёл тебе моих — возьми столько, сколько нужно, чтобы жить.

Омрын взял несколько оленей. Остальные ушли вместе со стариком.

С этого дня у них был скот. Мать стала поправляться. Омрын вырос хорошим пастухом.

А оленёнка из того стада он никогда не трогал. Тот жил долго — дольше, чем живут обычные олени.